Каждый из нас, кто регулярно пользуется общественным транспортом, в моем случае метро, изо дня в день может наблюдать одну и ту же картину: в вагон заходит девушка (женщина) или парень (мужчина) и хорошо поставленным, а иногда пронзительно-леденящим-душу голосом на весь вагон изрекает: «Ребенок умирает от рака. Вот документы». Другие добавляют «И не дай Боже, что бы с вами такое случилось…». Последняя фраза, конечно же, должна натолкнуть безмолвствующую толпу на «сострадание». И чем выше эквивалент этого самого «сострадания» тем горячее, но далеко не искренней, будут благодарность.
Другой случай. В тот же вагон метро на культяпках вместо ступней буквально вползает «афганец», «участник боевых действий» или просто получивший увечье на производстве (в быту?).
Что делают люди в таких случаях? Одни тянутся в сумку за гривной-второй, вторые, коих большинство, отворачиваются, третьи брезгливо отходят в сторону.
Я не знаю, какой из вариантов выбрать лично для себя. Но точно знаю, что проявлять «сострадание» по поводу из без все, же не стоит.
Да, я могу подать милостыню, отдать последнюю десятку из кошелька, а себе оставить на проезд 2,50… Но делаю это я крайне редко и давно выработал для себя «методику», кому «сострадать стоит, а кому нет. Я не оцениваю просящего по чистоте внешнего вида или дороговизне-дешевизне одежды, я не слушаю истошных криков о «раке», «лейкемии» и других страшных недугах. Я смотрю на человека. Что он говорит, как он говорит, какие у него в данный момент глаза.
На станции метро «Дружбы народов» я каждый день (!) вижу бабушку-профессионалку, которая буквально в ноги падает прохожим. А на станции «Академгородок» вижу пенсионерку, которая выходит в переход с протянутой рукой раз-два и то в конце месяца или в первых числах и просто молча стоит. А знаете почему именно в определенные дни? Пенсии в Украине выплачивают с 5 по 10 число каждого месяца! И на 30 дней этой женщине нищенских 994 грн. не хватает, она недотягивает до пенсии этих дней.
Буквально вчера на станции метро «Нивки» наблюдал еще одну картину: на лавочку присаживается мужчина средних лет, хорошо одет, не нищий. С ним стояли женщина, (возможно жена), и девушка, (то ли дочь, то ли подруга), я не спрашивал. Так вот, он снимает с себя куртку, передает подруге, та складывает одежду аккуратно в пакет и передает ему какую-то замызганную робу. Мужчина тут же снимает обувь, носки и остается на платформе в перебинтованных ногах, где вместо ступней культяпки. Деловито заходит в вагон, едет 2 остановки в одну сторону, возвращается, отдает женщинам деньги и так по кругу… Я больше чем уверен, что если на протезы им и удалось бы собрать, их бы они не купили. Я вижу такие ситуации каждый день десятками и не верю ни одному их слову. Но я верю в другое.
Лето, до запрета о распитии пива на улице, его пили открыто. Так вот, (это было пару лет назад), после работы я взял бутылку пива, присел на лавочке и погрузился в музыку. Все время пока я сидел, (а это минут 30-40),далеко в стороне от меня стояла одинокая женская фигура – бабушка-Божий одуванчик. Я допил пиво, отставил бутылку и начал уходить. Только после того, как я почти скрылся за поворотом, она подошла к той лавочке и забрала пустую бутылку. Мне в этот момент стало стыдно как минимум по двум причинам: во-первых, я сидел и цедил пиво, считай, заставив женщину терпеливо ждать. Во-вторых, за пиво я заплатил 8-10 грн. даже не считая это деньгами, а она и 15 коп. за тару считает «состоянием». Я вернулся, посмотрел на нее: женщина была одета бедненько, в смысле вещи были годов 50-х, но (!) – на аккуратных руках красовался неброский, наверное, и не дорогой лак, старомодную кофту обрамлял накрахмаленный воротничок, а в глазах и осанке читался ТАКОЙ аристократизм и благородство…
Как оказалось, эта женщина, (не помню уже имени и отчества), со своей пенсии умудрялась покупать цветы и разбивать клумбы и своего подъезда, а те несчастные 4-5 гривен, которые она выторговала бы за 2 ящика пустых бутылок ей хватало в конце месяца на полторы буханки хлеба, что бы «дотянуть» до очередной пенсии.
«Мне стыдно, что я дожила до такого… Но поверьте, я не побираюсь… Пойду я быстрее, не хочу, что бы меня соседи или знакомые увидели… Стыдно!», — начала оправдываться она.
Но больше нее стыдно стало мне… Я достал из кошелька какую была у меня крупная купюра, и положил женщине в руки. «Не надо! Что вы! Извините меня». Я еще уверенней зажал эту бумажку в ее морщинистых руках и сказал: «Это вы меня простите…».