Банковский сектор Украины по-прежнему остается в центре внимания Международного валютного фонда. Властям и Нацбанку, в частности, в следующем году предстоит серьезная работа по укреплению банковской системы. Упор будет сделан на вопросе капитализации банков, на вычищение проблемных кредитов и повышении их прибыльности. За полтора года лидеры финансового рынка должны выйти на безубыточность. В банковском секторе Украины должны остаться только сильные и хорошо управляемые финучреждения. О том, какие процессы происходят сей час в отечественном банковском секторе, ГолосUA рассказал исполнительный директор Международного фонда Блейзера Олег Устенко.
— Олег, почему Международный валютный фонд обеспокоен состоянием банковской системы Украины?
— Я считаю, что нет ничего удивительного в том, что Международный валютный фонд озабочен состоянием банковского сектора Украины. К слову, МВФ так же озабочен состоянием банковского сектора не только в Украине, а фактически по всей Европе. Есть серьезнейшие проблемы, например, в банковском секторе внутри европейской зоны. Есть серьезные проблемы с состоянием банковского сектора в странах Европейского Союза, которые находятся вне еврозоны. В данном случае ничего странного нет в том, что есть аналогичные озабоченности в плане Украины. Надо сказать, что в последних заявлениях Международного валютного фонда очень четко говорилось по поводу того, что, например, одной из задач Центрального банка Европейского Союза является задача наведения порядка с качеством активов внутри еврозоны. Это касается и еврозоны, и вообще Европы. Что касается Украины, то, повторю, нет ничего удивительного в том, что качество банковского портфеля в стране было резко ухудшено. Подчеркну, что ухудшение банковского портфеля произошло гораздо раньше, чем принято многими считать сейчас. Вся история ухудшения состояния банковского сектора начиналась еще в 2007-2008 годах. Это тот период времени, когда в Украине резко росло кредитование. В среднем в 2006-2008 годах кредитование ежегодно увеличилось на 70%.
— Безусловно, это огромная цифра…
— Это был колоссальный рост, который означал, что, во-первых, надзор за банковским сектором ухудшился. Во-вторых, банки вели крайне рисковую политику. И в-третьих, на фоне такого 70-процентного роста кредитования банки давали возможность брать кредиты в иностранной валюте для заемщиков, которые имели свои доходы в гривнах. В тот момент времени, в конце 2008-го — середине 2009 года, когда разразился кризис 20068-2009 годов, качество банковского портфеля было резко ухудшено. Есть такое понятие NPL (non-performing loan — «неработающая ссуда»). На тот момент времени, по оценке международного рейтингового агентства Fitch Ratings, количество плохих активов в украинском банковском секторе, на середину 2009 года, превышало отметку в 40%. Это колоссальная цифра, просто по всем определениям, это очень и очень много. В тот момент времени ожидалось, что банковский сектор начнет проводить свою расчистку. Расчистку, связанную с тем, что когда у тебя ухудшается качество банковского портфеля, то необходимы серьезные вливания капитала в банк. Однако тогда по какой-то причине, или целой группе причин, банковский сектор Украины смог не то, что как-то «выкарабкаться», однако эта проблема осталась и была временно отсрочена.
— Почему не «взорвался» банковский сектор в предыдущий кризис?
— Банковский сектор тогда не взорвался, хотя мог взорваться уже в тот кризис. Эта была отсроченная проблема. Она могла тянуться длительный период времени, но ее все равно надо было решать — опять-таки путем рекапитализации банков, реструктуризации кредитов, которые были взяты наcелением в том числе и в валюте. К сожалению, в тот момент времени этого не произошло и тянулось долго-долго до тех пор, пока не началась новая девальвация гривны. Новая девальвация гривны началась фактически в конце 2013 – начале 2014 года, потом она шла по нарастающей. Когда гривна потеряла 2/3 своей стоимости — от отметки 8 до отметки 25. Конечно, это не могло пройти бесследно. Сама по себе девальвация должна бы продолжать ухудшение качества банковского портфеля, что и произошло. Мы оказались в ситуации, когда банковский сектор имел на руках огромное количество плохих активов, но банковский сектор мог попытаться себя спасти. Каждый отдельно взятый банк мог себя спаси, если бы он вливал дополнительные капиталы. Но этого не произошло, потому что владельцы банков, во-первых, не считали нужным это делать, и во-вторых, у них просто не было средств для того, чтобы вливать эти деньги в банковский сектор. Частично использовалась альтернатива вливания денег со стороны государства, хотя это была неправильная альтернатива: выходило, что все налогоплательщики Украины платят за ту замечательную жизнь, которую вел украинский банковский сектор, начиная с 2005 года, с того момента, когда серьезно росло кредитование. Мы подошли к ситуации, когда банки начали серьезно сыпаться. Те банки, у которых были плохие активы и они не смогли сделать рекапитализацию, начали активно закрываться. Фактически с более чем 170 банков мы опустились в отметку 100 банков. Это не прошло бесследно, потому что, когда закрываются банки, подрывается доверие к банкам. В тот момент времени было массовое изъятие депозитов из банков. Началось сильное бегство денег, и ситуация только ухудшалась.
— Нацбанк мог как-то повлиять на ситуацию?
— В тот момент времени наиболее правильной политикой Нацбанк, на мой взгляд, было бы как можно больше «давить» на владельцев банков. Не надо было давать собственные деньги на рекапитализацию банков, давать кредиты, а надо было вливать капитал за счет собственников банков. Надо было заставить собственника банка, чтобы он снял свою последнюю рубашку, продал яхту и дорогой автомобиль и поддержал этот банк. Наверное, возможности «давить» на собственников банка у регулятора были крайне ограничены, потому мы оказались в данной ситуации сейчас. Понятно, когда рушится банковский сектор, традиционно Международный валютный фонд обращает на это внимание. Когда Украина подписала программу расширенного кредитования, EFF, по которой сейчас МВФ работает с Украиной, Национальный банк Украины взяла себя обязательства, связанные с расчисткой банковского сектора. Это требовало колоссальных жертв. До 5% ВВП было истрачено на то, чтобы поддержать банковский сектор. Но, как я понимаю, продолжение истории, которая длится до сих пор, состоит в том, что в Украине продолжают оставаться большие банки, в которых эта проблема не решена. Отмечу, что фактически спасали иностранные банки. В Украину продолжают заходить прямые иностранные инвестиции, например, в прошлом году около 3-4 млрд долларов и в этом году такая же сумма. Львиная доля этих инвестиций – больше половины – направлялась как раз в банковский сектор. Это были инвестиции «не по любви», а по принуждению, потому что для иностранцев была возможность либо полностью потерять свои инвестиции, либо вливаешь дополнительный капитал в свой банк и спасешь его. Свои «дочки» в Украине спасали свои же иностранные банки. Я понимаю, что не все там замечательно и хорошо. Расчистка в банковском секторе должна быть продолжена. На конец июля 2016 года 79 украинских банков фактически владеют 30% всей системы.
— Могут ли банки самоликвидироваться?
— Безусловно, могут, но надо понимать, что, если банки самоликвидируются, это не проходит бесследно для экономики. Самоликвидация означает для владельцев банков то, что они теряют те деньги, которые были в них вложены изначально. Это первый момент. Второе – подрывается доверие к банкам. В данном случае важно, чтобы Национальный банк Украины задействовал все оградительные механизмы, чтобы снизить риски для вкладчиков. Фонд гарантирования вкладов в этом случае нормально работает. На мой взгляд, подвижка будет идти в нескольких основных направлениях. В первую очередь Нацбанк продолжит «давить» на владельцев банков, чтобы проводилась рекапитализация. Ужесточаются требования со стороны МВФ к Национальному банку по проведению мониторинга банков и стресс-тестирования. Должна быть проложена работа по «плохим» активам, насколько это возможно, должна происходить реструктуризация плохих кредитов. Если банки не в состоянии влить капитал, то проблемные кредиты надо просто закрыть. Основная нагрузка будет сосредоточена на группе самих больших банков. НБУ уже сделал анализ по поводу планов рекапитализации, которые были предоставлены 16-ти из 20 наиболее крупных банков. Фактически 14 крупных банков находятся на этапе имплементации своих планов по оздоровлению. Это уже положительная динамика. До конца декабря 2016 года надо будет закончить анализ по всей группе 100 банков.
— Сколько банков останется «в живых»?
— Я бы не удивился, если мы уменьшимся в количестве банков, скажем, до 30%. Из ста банков на сегодняшний момент останется, допустим, 70. Рекапитализация всех украинских банков расписана до мая 2017 года. Рекапитализация в наиболее крупных банках(20 банков) должна произойти до конца ноября этого года. В 21 крупном банке рекапитализация должны произойти до февраля 2017 года. И до июня следующего года рекапитализация должна произойти по всем остальным банкам. В банковском секторе должны остаться только сильные банки, что должно повлиять на возврат доверия населения к банковским учреждениям. Логика такова, что сначала должно произойти оздоровление банковского сектора, после чего к нему возвращается доверие, а это значит, что серьезно увеличивается приток депозитов в банки. Если это все произойдет, то Национальный банк может вести более мягкую политику в отношении банков, вводить элементы смягчения монетарной политики, тога можно будет надеяться на увеличение кредитования, а увеличение кредитования может привести к дополнительному росту экономики в целом.