На заседании Печерского районного суда, которое состоялось в пятницу, 27 мая, ГолосUA через решетку удалось пообщаться с экс-министром внутренних дел, которому сейчас инкриминируют превышение служебных полномочий. Юрий Луценко после голодовки очень похудел, хотя ведет себя уверенно и даже рассказывает анекдоты.
— Юрий Витальевич, чего вы ожидаете от судебного процесса?
Я точно знаю, что обвинительный вывод уже написан и находиться в распоряжении судьи. Его написали в прокуратуре, согласовали в Администрации Президента и там написан мой срок — 8 лет тюрьмы. Я знаю наперед, что запланировала прокурорско-судебная вертикаль, подчиненная Президенту Украины. Но, с другой стороны, я точно знаю, что у меня есть неопровержимые доказательства моей невиновности. Единственная проблема – где найти суд, который их будет читать? Я считаю, что это мог бы быть суд присяжных и для меня и для тысячи таких, как я, но суд отклоняет это.
— Вы считаете себя невиновным?
Конечно, ведь все 400 страниц обвинений основываются на устных заявлениях 3 бывших работников милиции, которые говорят, что якобы я давал им устные незаконные поручения, из сотен опрошенных. Все. Больше никаких доказательств нет. Конечно, есть еще письмо Института Поплавского, про то, что он рассматривает официальные мероприятия ко Дню милиции, как торжества с элементами праздника, которые якобы были запрещены. Конечно, есть и другие смешные аргументы, например, справка Института украинского языка о том, есть ли разница между торжествами и праздником – есть. Большая? – нет, не очень. Но у меня на каждое из обвинений есть неопровержимые доказательства. И мои, и документированные, и свидетелей защиты, но вот допустят ли их к делу – это вопрос.
— Вы заявляете на суде о большом количестве нарушений относительно Вашего дела, что это за нарушения?
Самое большое нарушение — даже не мое содержание под стражей. Самое большое нарушение — это то, что мне отказывают в конституционном праве на суд присяжных. В Конституции черным по белому написано, что человек имеет право на судью, коллегию судьей или суд присяжных. И я требую суд присяжных. В принципе, я понимаю почему так. Как только появится независимый суд – рухнут заказные решения. Родной брат генерального прокурора возглавляет высшую судебную инстанцию по моему вопросу – не может тут быть справедливого суда. Поймите, я знаю, как все будет. Чтобы я тут не доказывал – Луценко будет сидеть. Хотя я сражаюсь за себя, я бы хитрил, если бы говорил, что мне все равно. Я хочу к детям, семье, на свободу и так далее, но я знаю, что если и такой, как Луценко, не сможет ничего доказать, то остальные тысячи будут сидеть долго.
— Чего вы добились голодовкой?
Я считаю, что многого. Сегодня европейское общество абсолютно четко определилось с тем, что в Украине уничтожена судебная власть. Теперь нужно думать, чтобы это не навредило Украине в целом. Я прекрасно понимаю, что есть интересы Луценка и заключенных, а есть интересы Украины. Тем не менее, вопрос отсутствия судопроизводства стоит на повестке дня Европы. Я считаю, что это один из результатов голодовки не для меня, а для всех.
— А вы уверены, что суд присяжных будет гарантировать вам честное решение и власть не сможет повлиять на судей?
В России есть много фактов, когда судьи присяжных отказываются из-за давления, их покупают, я знаю такие случаи. Но согласитесь, когда ты выбираешь между расстрелом и пробежкой по минному полю – есть разница. Суд присяжных более независим, а учитывая, что Украина — не Россия, то я думаю, что он может быть более эффективным.
— Вы подали в Европейский суд по правам человека, думаете — выиграете?
Уверен. Почему так говорю? Наши депутаты показывали представителям ЕС решение, по которому меня арестовали. А там написано, что меня арестовали за то, что я не признаю вины, не даю показания, выступаю в СМИ. Так они сказали, что такого не может быть. Говорят, дайте нам оригинал, а то мы не верим. Принесли оригинал с печатью им показать, а они говорят, что никогда такого не видели еще. Как можно за конституционные права арестовывать?
— А когда будет решение?
Не уверен, что власть готова его выполнить, но для меня важно, что меня держат за решеткой по надуманным обвинениям. Правительство должно дать ответ Европейскому суду по моему делу до 3 июня, после этого они могут, не обязательно, но могут попросить моих комментариев по этому ответу, и после этого будет заседание с решением. По практике, это будет конец июня – середина июля. В этом промежутке может быть решение суда.
— Изменились ли ваши условия содержания в СИЗО после голодовки?
До голодовки я был в камере для пожизненно заключенных. Это бетонная камера на 3 человек. Это были тяжелые условия, я не привередливый человек, но сейчас есть с чем сравнивать. После этого меня перевели в санчасть, и я там сейчас нахожусь, там намного лучше. Нет претензий у меня к администрации и к врачам – они делают все, что нужно. Для меня нет видимых исключений. В данном случае со мной сидят двое, меня водят на прогулку, как и всех, детали, о которых я не хочу говорить, которые распространяются на остальных, распространяются и на меня. Неразрешенных вещей у нас нет, и мы их не просим, хотя условия там — приближенные к средневековым.
— Вы были жестким оппонентом Черновецкого, сейчас он отошел от власти – вы довольны?
Меня сейчас возмущает то, как демонстративно игнорируются все дела по «космонавтам». При всем шуме о справедливости новой власти, извините, когда я обращаюсь к Пшонке (генеральный прокурор Украины — ред.) с просьбой пересмотреть незаконное решение моего следователя, и он имеет на это полное право, мне 25 дней ответа не дают. А Денис Комарницкий (глава Блока Черновецкого в Киевсовете — ред), по решению генпрокурора был через неделю на воле, вопреки решению следствия. Ну не крал я половину Киева, у меня нечем делиться. Но хотя бы какой-то стыд имели, подождали бы месяц. Будет в данном случае то же самое и со всеми другими фигурантами, и с самим «Космосом» и со всеми его «космонавтами». На самом деле идет речь только об одном – перераспределение имущества, никакого наказания не будет. Он (Леонид Черновецкий — ред.) — их союзник.
— Как вы относитесь к возможному переименованию милиции в полицию?
Позитивно, потому что оставаться в компании с Вьетнамом, Белоруссией и Кубой невозможно. Но если мы говорим о простом переименовании, как сделали в России – это глупость. Нужно делать умно. Я бы предложил сделать так – на первое время оставить и милицию, и полицию. В полицию нужно отправлять с двойной зарплатой лучших работников, за которыми есть гарантии 5 работников МВД. В том случае, если один не справиться – вылетят все 6 человек. Нужно создать стимул служить хорошо, чтобы попасть в полицию, где платят хорошо, и выделяют квартиры, например.
— Вы заявляли, что хотите поменять судью в деле, почему?
У меня есть отвод к судье Вовк, так как он грубо нарушил законодательство на прошлом заседании, лишив меня конституционного права на суд присяжных. А это уже вероятный состав должностного преступления. Я буду обращаться к соответствующим органам о возможности возбуждения уголовного дела в отношении этого судьи.
— Вы, как известно, оптимист, а можете рассказать анекдот в тему, понимаем, кончено, что сейчас — не очень подходящая ситуация, но все же?
На самом деле, я даже в самые критичные моменты голодовки старался рассказывать анекдоты. Я очень люблю Хемингуэя и Ремарка, так вот у Хемингуэя есть шикарная фраза: «Я никогда не падаю духом. Никогда. На людях». Я исповедую этот принцип.