Война ускорила миграцию, но украинцы за рубежом все равно находятся в нашем образовательном процессе, если родной вуз дома делает для этого все возможное, говорит ректор Днепровской политехники, кандидат технических наук, профессор Александр Азюковский. В интервью для РБК-Украина он рассказал, возможно ли работать уже со 2 курса обучения, как заинтересовать школьников точными науками и чем украинское образование лучше европейского.

Об онлайн-образовании и о том, когда в вузы идут учиться взрослые
– Вы возглавляете один из ведущих технических вузов страны. К сожалению, город Днепр находится довольно близко к фронту. В каком формате у вас ведется обучение сейчас?

– К онлайну мы уже были приспособлены. С 2019 года мы развиваем онлайн-обучение в робототехнике, сотрудничая с немецкими университетами и предоставляя доступ к их современным лабораториям. Это соответствует мировым трендам, где часто даже сложные производства настраиваются дистанционно.

Реальный мир живет в онлайне. Это не значит, что офлайн не нужен. Это неправильно. Но, извините, что бы мы ни говорили, сейчас жизнь и здоровье — это превыше всего. Поэтому основные занятия у нас онлайн. Наши лаборатории в максимальном доступе к студентам. Онлайн – это главная отличительная черта учебного процесса во времена войны. Человек – превыше всего, безопасность – превыше всего. Это и отличает Украину от всех остальных.

– В Украине из-за ковида, а потом войны, есть те, кто за время обучения в университетах не побывал даже в аудиториях. Какие последствия этого мы имеем сейчас в целом в стране?

– Во-первых, это факт. Но, во-вторых, в Украине есть парадигма непрерывного образования. Я могу бакалавриат или магистратуру тотально проучиться офлайн и это не значит, что через два года мне не надо будет повышение квалификации. Никак нельзя заменить эмоции в коммуникации в аудитории со студентами или коммуникацию с коллегами за чашечкой кофе он-лайном.

Что нужно сделать, и что уже фактически делается? Предоставление возможности учиться фактически непрерывно. Что-то онлайн, что-то офлайн. Можно называть образованием в течение жизни, образованием взрослых, повышением квалификации или непрерывным обучением, как это раньше практиковали в ІТ-сфере, а теперь и в других видах бизнеса. Это является необходимым реагированием.

Можно ли назвать это проблемой? Мне не нравится такое слово, ведь проблема – это когда не совсем понимаешь, что именно следует делать. В нашем случае это конкретная задача, особенности рынка образовательных услуг и труда и сервис. Для учреждения высшего образования это новый рынок.

Кстати, у нас есть крутейший закон об индивидуальных образовательных траекториях, который поддерживает и Министерство образования и науки Украины и, насколько мне известно, заместитель министра Николай Трофименко.

Это позволит людям конфигурировать свой учебный процесс, и это однозначно положительно (по закону, который вступил в силу в 2024 году, студенты смогут самостоятельно выбирать специальность после 1-1,5 года обучения, регулировать темп освоения программы и признавать знания, полученные в других заведениях или за рубежом, а университеты получат больше автономии в создании учебных планов – ред.)

Кроме вчерашних школьников, есть много профессионалов, которые имеют финансовые ресурсы, потому что уже работают. Они мотивированы приходить в высшую школу и инвестировать в первую очередь в себя, чтобы сделать профессиональный скачок или в рамках своей специальности, или изменить направление деятельности, например, перейти в ІТ, математику или психологию. Можно назвать это обучением взрослых или любым другим образом.

– А это вообще частое явление, когда взрослые идут в высшее образование снова?

– Нет, но заметное. Смотря по каким специальностям. Это происходит в энергетике, например, которая, к сожалению, разрушается в результате варварских действий, однако стоит вспомнить и блэкаут в Испании, когда солнечная энергетика вышла из строя из-за неправильного управления системой.

Сегодня энергосистема является сложной не только по топологии но и по источникам энергии, каждый из которых имеет свои особые режимы работы и параметры генерируемой энергии. Сейчас энергосистема стала настолько большой, что ее почти невозможно рассматривать как единое целое с одним единым центром управления без делегирования принятия решения по отдельным локациям.

В этом направлении мы уже активно работаем и имеем успешные кейсы сотрудничества с такими компаниями, как DTEK, Interpipe, Expolight (крутая фирма, занимающаяся световыми творческими проектами), Метинвест, GlobalLogic, а также с банковскими структурами, например, Креди Агриколь. Интересные проекты образовательно научные реализуются совместно с EDS Ukraine.

Мы формируем это комьюнити и предоставляем сервис, который помогает развивать внутреннюю систему повышения квалификации компаний и одновременно формирует нашу клиентскую базу. Люди обращаются к нам или за вторым высшим образованием, или, что чаще, в формате повышения квалификации.

Еще одна важная ниша – это территориальные громады (ОТГ). Наши партнеры передают нам технологии, предоставляется грантовая поддержка и тому подобное. Альтернативная энергетика или даже мощный дизель-генератор требуют профессионального обслуживания и имеют свои особенности эксплуатации.

Возникает вопрос технологического сопровождения: кто научит ими пользоваться и кто обслуживает? Надо ли с каждым вопросом обращаться например в киевский офис представительства Siemens, или можно решить проблему на месте и найти того, кто выполнит соответствующие работы? Таким образом, это новый рынок и новые возможности, которые нам надо использовать.

«Не надо сразу формул, покажите солнечную станцию». Как заинтересовать школьников физикой
– Часто говорят, что в инженерные специальности молодежь не хочет идти, потому что считает их очень сложными, и потому что они имеют пробелы в математике и других нужных для этого предметах.

– Здесь, вы знаете, очень разные кейсы. Мы в этом плане разрушаем стереотипы. Филология, педагогика – это тоже крутые, наукоемкие области знаний. Когда мы прокачивали нашу медийную составляющую, то приглашали в университет журналистов, телеведущих. Они консультировали нас по тому, как подать материалы. И я был шокирован, насколько непростая комплексная вселенная журналистики, там множество нюансов.

Я к тому, что у нас есть определенный стереотип, что математика – это сложно, а филология – это просто. Давайте просто поднимем вопрос заимствования слов иноязычного происхождения и процесс словообразования: там математики удивятся сложности. А между прочим любой технический проект заканчивается документацией, где нужны выверенные термины с использованием иностранных слов. Одно без другого не работает.

Взять тот же наш проект «WOW, физика» который Днепровская политехника реализует с компанией Interpipe. О физике можно сразу начать рассказывать формулами, и это может сразу напугать детей, да и не только детей. А можно начать с того, чтобы показать интересные физические явления и раскрыть, что это такое, и дал ответ, зачем эта формула. Что мы делаем? Мы визуализируем.

Не обязательно начинать коммуникацию с молодыми людьми с жесткими формулами, если люди еще не видели, что такое робототехника, мехатроника, энергетика. Можно показать на видео, что такое солнечная станция и как она себя ведет в разных режимах. А уже потом уже погружать ребенка в мир математики, которая помогает солнечной батарее работать.

В жизни же мы не сразу ко всему готовы, и это нормально. Но поэтому мы и стараемся разрушать стереотип, показывая, что технические специальности – это не так сложно. Или подводим школьника и показываем: нажми это, сделай эти шаги. Он видит, что что-то может, что чего-то самостоятельно достиг. А дальше мы будем поддерживать. Хотя бы ложимся в одном направлении, если сложно идти (это о мотивации по достижению цели), и вместе мы всего достигнем.

«Университеты по всему миру уже потеряли монополию на трансляцию знаний»
И вообще уже не существует в мире университетов в классическом восприятии. Это мы привыкли их такими видеть. Университеты по всему миру уже потеряли монополию на трансляцию знаний. Но их роль остается очень большой и имеет мощное, часто определяющее влияние на формирование черт будущего общества.

– Объясните подробнее.

– Мы с коллегами, когда имеем ситуацию, которая нам не нравится, задаем себе два вопроса: что мы сделали, чтобы в такую ситуацию не попасть, или что мы не сделали. Потому что или деятельность или бездействие привело к определенным моментам. И дальше нужно не искать виновных, а нести ответственность действиями, влияя на ситуацию.

Когда я говорю, что университеты потеряли монополию на трансляцию знаний, это на самом деле не трагедия. Просто изменился формат передачи информации и восприятие качества образовательных услуг, их содержания. У маркетологов есть классическое утверждение, что часто создавать новый рынок намного проще, чем выходить на существующий рынок. И мы также сами должны формировать изысканный вкус образовательных услуг у наших потребителей.

К тому же, просто посмотреть видео в Ютубе или прочитали книгу по высшей математике – таким путем специалистом нельзя стать. Потому что нет проверки полученных знаний и всего того, что должно быть в овладении навыков и профессий. Поэтому у университетов все равно есть преимущества, и сочетая классические дисциплины, искусственный интеллект, эмоциональный интеллект и многое другое, в университетах можно создавать уникальные проекты, что и делается уже сегодня.

Технологии настолько сейчас ушли в перед, что мы сейчас даже не знаем, что сами часто запускаем сложный программный код. Мы с вами сейчас делаем то, используя приложения в гаджетах, что раньше могли делать только программисты. Плюс – искусственный интеллект. Это упрощает жизнь, но это не значит, что это ее примитивизирует. Это не про примитив. Это о другом формате мышления, к которому мы с вами должны прийти. И должны это использовать в свою пользу.

О дефиците кадров и топовых технических специальностях: куда идут учиться чаще всего
– Сейчас часто говорят о недоборе на определенные специальности, в то время как абитуриенты массово идут, например, учиться на юристов, филологов или менеджеров, где потом достаточно сложно найти работу. На какие специальности не хватает студентов именно у вас?

– Недобора у нас нет. Он нам неизвестен. Почему? Потому что это рынок. Мы должны предоставлять качественные услуги для каждого. Можно определить, сколько людей придет на те или иные специальности. Но мы потратим на это больше, чем получим.

-Но вот замминистра по профтехам Дмитрий Завгородний нам говорил, что станочников в Днепре надо в 2-3 раза больше, чем выпускают все заведения города, то есть это все же можно измерить.

– Топовые, которые больше всего пользуются спросом — это горное дело и нефтегазовой технологии. Это сознательный наш выбор, наш маркетинг таргетирован на эти специальности. Также – кибербезопасность и защита информации, автомобильный транспорт, строительство и гражданская инженерия, инженерия программного обеспечения, экономика и международные отношения, маркетинг, компьютерные науки, филология и менеджмент. Это условная десятка специальностей, которые в топе.

А относительно недобора – мы на это так не смотрим. Потому что ставить какие-то показатели для той же философии – не очень правильный подход. А еще системный анализ или прикладная математика. Это не о количестве. Поэтому мы комбинируем здесь разные подходы.

– Относительно нехватки кадров в технических специальностях – кого сейчас больше всего не хватает работодателям?

– В энергетике, добывающей промышленности, обогащении полезных ископаемых, механической инженерии и материаловедении наблюдается огромная нехватка кадров. Это обусловлено войной, но не только ею. Речь идет не только о движении человеческих ресурсов, но и об изменении самих технологий. Происходит активное внедрение станков с числовым программным управлением (ЧПУ), поскольку они становятся более доступными, более дешевыми.

В таких условиях необходимо переобучение, что иногда труднее, чем выучить заново. Дефицит кадров побуждает и мотивирует бизнес обращаться к высшему образованию, чтобы обеспечить кадровое сопровождение. Государство уже сделало и делает все возможное и невозможное для сохранения, и главное – развития высшего образования, в том числе фреймворк, в котором возможен трансфер, сопровождение и адаптация технологий. Это касается и внедрения опыта одного предприятия по добыче полезных ископаемых, например, на другом объекте, например в технологиях обогащения ископаемых.

Я не говорю только о таких популярных элементах, как литий или титан, на которых все фокусируются. Существует много микроэлементов, которые превращают обычную черную металлургию в конструкционные стали. Украина имеет широкий ассортимент залежей полезных ископаемых, который требует внимания для более полного преобразования в конкурентные преимущества на мировых рынках.

Кстати, Украина имеет достаточно залежей критического сырья, чтобы уменьшить зависимость критической инфраструктуры стран Европейского Союза от, например, Африки. Мы не заменим их полностью, у нас другие месторождения, однако наши запасы титана, железной и руды составляют около 20-25% от мировых.

Существуют и другие сегменты, благодаря которым мы можем уменьшить зависимость европейской промышленности от критического сырья других стран. Учитывая логистику, наличие в Украине апробированных технологий по обогащению полезных ископаемых – это наше конкурентное преимущество, которое станет чрезвычайно важным в процессе восстановления Украины.

Что касается популяризации среди будущих потребителей образовательных услуг инженерных специальностей, то мы имеем хорошие примеры работы с бизнесом в следующем формате. Сейчас бизнес, наши партнеры, с которым мы сотрудничаем, говорит: «приходите к нам, Днепровская политехника предоставит вам знания, и вы сможете работать у нас уже со второго курса». И я сейчас не преувеличиваю.

О формуле сохранения команды преподавателей
– Насколько много ваших преподавателей выехало за границу из-за войны?

– По состоянию на сейчас по международным проектам в формате грантовой и международной деятельности работают примерно два-три десятка преподавателей. Таких случаев, чтобы люди выехали за границу и стационарно находились там, разорвав связи, – единицы. Одно дело – быть просто эмигрантом и не работать в Украине, а другое – быть представителем государственного учреждения высшего образования.

Когда ты от Днепровской политехники работаешь в формате visiting professor в Польше, Германии, Великобритании или где-либо еще, у тебя совсем другой статус. Поэтому преподавателям просто выгодно не порывать связей с «Днепротехом» и работать в рамках международной деятельности.

Ситуаций, когда человек переехал как преподаватель и просто реализует свои функции, имея статус временной защиты в ЕС, у нас меньше десяти человек. Это на весь контингент, который составляет примерно 640-680 научно-педагогических работников.

«Кто-то смотрит в лужу и видит воду, а кто-то – звезды»
– То есть ваши специалисты в статусе visiting professors продолжают работать в Днепровской политехнике.

– Конечно, а как иначе? Любой адекватный преподаватель-ученый не может просто сидеть и держать знания в себе, он всегда ими делится. Нужно просто создать условия, чтобы они имели желание и возможности делиться этими знаниями и работать.

У нас есть преподаватели-звезды, которые являются ориентирами. Например, условно говоря, фамилией нашего профессора, заведующего кафедрой Владимира Гнатушенко, можно открывать двери почти в любой солидной цифровой компании. Это известный человек – ученый, специалист по технологиям искусственного интеллекта, систем поддержки принятия решений, распознавания образов и еще много в каких ИТ-технологиях. Замечательный лектор и яркая, харизматичная личность. Студентам важно иметь такие ориентиры, и так у нас с каждой специальностью.

Кстати, насчет горного дела: наш первый проректор, Артем Павличенко — эколог-практик. Благодаря этому направление горного дела, которое другим вузам трудно «продать», у нас остается в топе. Украина имеет крутые таланты, их просто нужно объединить в общие точки, а профессионализм менеджмента как раз и заключается в том, чтобы нарисовать этот уникальный узор. Кто-то смотрит в лужу и видит воду, а кто-то – звезды.

Директор Учебно-научного института природопользования, профессор Елена Яворская возглавляет подразделение с непростыми, чисто инженерными, технологическими специальностями, которые базируются на использовании почти полного перечня сложных естественных дисциплин. Благодаря именно ее высокопрофессиональному менеджменту, харизме, умении объединить в векторизованное движение весь командный потенциал ученых и педагогов, в Днепровской политехнике горное дело, технологии нефте-газодобычи есть в перечне наиболее популярных для поступления.

Это как пример. В Днепровской политехнике много талантливых, ярких, харизматичных людей, которые зажигают звезды и раскрывают таланты студентов!

«Кто желает сделать – ищет средства, кто нет – ищет причины». О состоянии общежитий
– Относительно выезда студентов. Иногда говорят, что они переезжают за границу не потому, что там образование какое-то суперкачественное, а потому что условия проживания просто нормальные. Не выключают свет, общежитие чистое, с новой мебелью, а не старой советской.

– Действительно, такие тезисы, особенно относительно качества общежитий, – это вызов, нечего говорить. Но философия нашего университета в другом: мы инвестируем именно в лаборатории. За время войны мы открыли около тридцати больших и малых лабораторий на деньги бизнеса. Мы формируем свою философию как «образовательный сервис», потому что это наш бизнес – и не нужно этого бояться.

Да, условия проживания в общежитиях нуждаются в улучшении, хотя уже есть очень много положительных кейсов: Сумской государственный университет, Луцкий национальный технический университет, Харьковский национальный университет имени В. Н. Каразина. Это фантастика. Есть здания, есть проекты с кампусами.

Уникальный пример восстановления Мариупольского государственного университета, во времена ректорства действующего заместителя Министра образования и науки Николая Трофименко. Это не просто о здании – отремонтированном, современном – это в первую очередь о людях! Это пример того, что кто желает сделать – ищет средства, а кто не желает – ищет причины.

О преимуществах Украины и почему «не все так просто» в Европе
– Относительно образовательных потерь из-за войны в целом – как вы можете их оценить?

– Вы знаете, мне термин «образовательные потери» не заходит. Я смотрю на это с другой точки зрения. Поляки едут в Германию, немцы – в Британию и так далее. Да, война в Украине ускорила эти процессы. Но это не потери, а естественное движение человеческих ресурсов, катализатором которого стала война. Посмотрите на Европу – она «лоскутная» и разная. Нет такого, чтобы там всюду университеты были настолько качественные, что аж светятся ночью от собственной учености.

Если где-то есть бесплатное обучение, то это только семестр, или другой ограниченный срок, а дальше уже есть нюансы. Плюс – вопрос проживания, которое тоже недешевое, вопрос транспорта. Не бывает так, что ты пришел, ничего не инвестировал, и только получил что-то. Массовой такой истории нет. Нельзя указать на какой-либо город ЕС и где абсолютно все совершенно бесплатно.

Наше образование крутое, и студенты это доказывают, борясь за престижные стипендии в конкуренции со студентами университетов Европейского союза. Мы говорим студентам: не обязательно выезжать навсегда. Можно поступить к нам и через международный обмен поехать к партнерам в Германию или Польшу, оставаясь нашим амбассадором. Мы даем индивидуальные образовательные траектории, позволяя сочетать хоть философию с ІТ, не уменьшая качество.

Поэтому не «заходит» мне термин потерь. Потому что потеря – это когда ты сам «отрезал» студента и не дал ему эмоциональной привязки и причин для возвращения. Причем возвращаться не обязательно физически: человек может сидеть в Германии и дистанционно создавать для нашего агрария робототехническую линию, например. Благодаря цифровизации мы уже де-факто интегрированы в ЕС.

Это могут быть наши амбассадоры. Вот канадская диаспора. Эти люди вообще ни разу не были в Украине, но они тянутся к нам. Нам лишь нужно создать условия, мотивировать, заинтересовать.

Украина будет в Европейском Союзе, и мы уже де-факто там: логистически, ресурсно, а продовольственным рынком – так и подавно. Физически человек может находиться где угодно. Его талант, даже если он сейчас находится в Германии… может иметь проекцию в Украине. Потому что, например, наш рынок, как и мировой робототехники и «безлюдного производства» именно сейчас бурно развивается.

Проектирование производства может физически где угодно осуществляться, фирмы-поставщики – расположены по всему миру, но само производство – здесь. Именно в Украине формируются новые сегменты экономики, и впоследствии человек сам придет сюда, создавая собственный бизнес-стартап. Это, кстати, тот путь, по которому в свое время прошло китайское присутствие в мире.

Вот смотрите: у нас не просто крутой цифровой банкинг. Про Германию все знают мемы: сначала ты получаешь по почте карточку, а потом отдельным письмом – пароль к ней. И когда ты показываешь им, что в телефоне сделал «раз-два-три-четыре» и менее чем за полдня получил новую карту, пусть даже виртуальную, – это для наших партнеров – космос.

Это круто, но такие технологии базируются на нашей философии мышления. Кассовые аппараты в мобилках – это же с нас началось. Сама задумка цифрового банкинга, и появилась где-то в другом месте, но там она не была масштабирована. Мы же сделали это массовым. Вспомните ковидные времена, когда у нас можно было мгновенно показать прививку в цифре.

Это уникальный опыт. Мы уже являемся ориентиром и указателем, и этот опыт нужно правильно монетизировать. Надо показывать странам Евросоюза: без нас вы не выживете. В прямом смысле слова. Потому что мы – носители уникальных знаний и уникального опыта. И я сейчас не только о милитари-приоритетах. У нас новая организация общества. Это не просто о цифровизации, это о философии мышления и гибкости образовательных процессов в частности.

– Вы в разговоре акцентируете на положительных сторонах многих вопросов. Напоследок спрошу вас, чем наше образование может быть лучше западного?

– Нам надо избавиться от этой неполноценности. Потому что наша система высшего образования Украины имеет свои огромные конкурентные преимущества. Во-первых – качество преподавательского состава, готового к высокой динамике изменений. Это главное.

Раньше язык программирования Фортран (считается первым языком программирования – ред.) жил несколько десятилетий, то сегодня за четыре года бакалавриата технология может не просто умереть, а полностью потерять актуальность. Появляется высшая математика совсем другого типа, которую даже в четыре года не вместить. Наши специалисты к этому готовы.

Мы гибкие, мы прогнозируемые, мы профессиональные. И главное – мы объединены общими ценностными ориентирами. За что нам еще надо биться, так это за условия предоставления образовательных услуг и условия проживания.

Знаете, мы должны менять свое сознание. Нельзя жить с мыслью, что ты уже достиг вершины. Потому что за каждой вершиной появляется еще более высокая, кстати – с более «трешовым» подъемом. Это путь. Но мы должны понимать нашу комплексную стоимость: мы уже многому можем научить и учим.

Мы уже создали уникальное общество, которое имеет признаки общества будущего. Я не говорю, что оно идеальное или эталонное, но мы сейчас являемся носителями уникального опыта и фактором стабилизации и стремительного развития для всего мира, без преувеличения.

Читайте также в рубрике Экономика