Украина в течение четырех лет войны пыталась поддерживать привычную жизнь для гражданских, однако атаки на украинскую энергетическую инфраструктуру сделали эту задачу невозможной, пишет М. Гессен в колонке для The New York Times.

Автор утверждает, что в Украине не осталось места или человека, которые могли бы хоть на несколько минут забыть о войне. Однако гражданские все еще пытаются продолжать жить как можно лучше.

«24 февраля исполнится четвертая годовщина полномасштабного вторжения. Четыре года – это особенно важная веха для людей, которые, как и я, выросли в Советском Союзе, в вечной тени Второй мировой войны. Четыре года смерти, изгнания, десятки миллионов людей, которых призывали пожертвовать собой ради военных усилий своей страны. Лозунгом тех лет было «Все для победы», – пишет автор.

В декабре казалось, что РФ ускоряет свое наступление на фронте. Однако в феврале Украина провела самую успешную контрнаступательную операцию за последние два года, отвоевав территории. Но несмотря на это, вся линия фронта оставалась практически неизменной в течение более трех лет. Несмотря на преимущество в людских и военных ресурсах, РФ не получила быстрой победы. Но решимости украинского народа и помощи Запада оказалось недостаточно, чтобы остановить агрессию России.

«Что бы ни ждало впереди, кажется, что это будет длиться вечно. Украинцы организовали свою жизнь соответственно. Они живут этой войной в своей работе, социальной жизни, в часы бодрствования и сна. Это фундаментальная ориентация времени, ценностей и социальных отношений, которая будет определять жизнь многих будущих поколений украинцев», – добавляет автор.

Он отмечает, что Украина стала другой страной, чем была четыре года назад. Если до начала широкомасштабной войны население страны составляло примерно 36 миллионов человек, то с тех пор, по его данным, около четырех миллионов покинули страну, преимущественно это женщины и дети.

«Когда зимой 2022 года люди бежали от российского наступления, теснясь в переполненных вагонах поездов, направлявшихся на запад, мало кто представлял, что война продлится так долго. Казалось, что либо огромная военная мощь России, либо твердая решимость Запада приведут к быстрому разрешению конфликта. Но спустя четыре года после этого – и через 13 месяцев после вступления в должность президента Дональда Трампа – украинские военные беженцы не имеют безопасного дома, куда можно вернуться. И причин даже думать об этом становится все меньше: люди, которые остались в Западной Европе, приспособились к своим новым домам и к разлуке с теми, кого они оставили», – отмечает автор.

Он приводит пример Тараса Вязовченко, который в 2022 году вывез жену и двоих детей из Ирпеня. Они сейчас проживают в Швейцарии, а сам мужчина навещал их только один раз.

«Какие отношения мы можем иметь, когда они там, а я здесь? Она построила там свою жизнь. Дети разговаривают между собой на французском, а я не понимаю», – сказал Вязовченко.

Он, как и многие другие украинцы, которые остались в стране, прожил несколько разных жизней за последние четыре года – жизнь, которую он разделил со своими родителями и некоторыми друзьями, но не с женой и детьми.

А в прошлом году он вступил в ряды ВСУ и считает, что так должны поступить все. Однако не все в Украине с этим согласны. Автор отмечает, что после первой волны добровольцев в начале полномасштабного вторжения, в ВСУ начались проблемы с набором достаточного количества людей. Люди, которые мобилизовались тогда, до сих пор не могут покинуть место службы. А ТЦК проводят ежедневные рейды в украинских городах, задерживая потенциальных призывников и доставляя их на военные базы.

Добавим, в Польше уменьшили количество и виды соцвыплат украинцам-беженцам.

Читайте также в рубрике Общество