Блокировка Ормузского пролива и начало третьей войны в Персидском заливе спровоцировали масштабный энергетический кризис, который грозит макроэкономическим коллапсом развивающимся странам. Страны с высокой зависимостью от импорта топлива и низкими финансовыми резервами уже вводят жесткие ограничения на потребление, готовясь к худшим сценариям. Об этом пишет The Economist 19 марта.

Дефицит ресурсов и исторические параллели
Бедные страны мира уже ощутили первые последствия перебоев с поставками энергоносителей. В Непале из-за длинных очередей за бытовым газом правительство было вынуждено ввести нормирование потребления. На Шри-Ланке предприятиям настоятельно рекомендовали приостанавливать работу по средам в целях экономии топлива, а в Пакистане закрыты школы, а университеты переведены на дистанционное обучение.

Однако подобный сценарий развивающиеся экономики уже переживали в 2022 году после полномасштабного вторжения России в Украину. Тогда европейские правительства начали массово субсидировать энергетический сектор, чтобы защитить своих граждан. Это поддержало высокий спрос и зафиксировало заоблачные цены на длительное время, переложив основное финансовое бремя на более бедные страны-импортеры, которые не имели достаточных фискальных резервов. Следствием стала серия макроэкономических катастроф: Шри-Ланка исчерпала валютные резервы и объявила дефолт, а Пакистан столкнулся с кризисом платежного баланса, резко сократил импорт и был вынужден обратиться за экстренной кредитной помощью к МВФ.

Наиболее уязвимые экономики: Пакистан и Египет
Учитывая фактическое перекрытие Ормузского пролива, нынешний удар может оказаться ещё более разрушительным. Анализ уязвимости стран основывается на двух ключевых факторах: степени воздействия шока (зависимость от импорта энергоносителей и финансовых потоков из стран Персидского залива) и способности его поглотить (наличие финансовых буферов).

Иордания характеризуется критически высоким уровнем уязвимости и минимальными резервами, хотя её политические связи с западными союзниками и донорами из стран Персидского залива оставляют шансы на экстренную поддержку. В то же время показатели Пакистана и Египта указывают на серьёзную угрозу экономического коллапса.

Пакистан тратит около 4 % своего ВВП на импорт нефти и газа, причем почти 90 % этих объемов поступает именно с Ближнего Востока.

Египет тратит на энергоносители около 3 % ВВП, получая из этого региона почти половину своих запасов.

Оба государства также в значительной степени зависят от денежных переводов трудовых мигрантов из стран Персидского залива, которые составляют около 5−6 % их ВВП. Этот финансовый поток может резко прерваться, если война парализует местные рынки труда или вынудит работников массово возвращаться домой. Рост счетов за импорт на фоне падения валютных поступлений неизбежно увеличивает дефицит текущего счета и оказывает давление на национальные валюты. Ослабление же местных валют делает нефть, которая традиционно торгуется в долларах, еще дороже.

Для покрытия этого дефицита необходимы резервы, новые кредиты или резкое сокращение импорта. Однако буферы обеих стран исчерпаны: резервы Пакистана способны покрыть менее трех месяцев импорта (это ниже минимального порога, рекомендованного МВФ), а внешний долг Египта, подлежащий выплате только в этом году, составляет 29 млрд долларов — это более 50% от всех его золотовалютных резервов. На фоне того, что глобальные инвесторы уже активно выводят капитал из долговых фондов развивающихся рынков, высокие цены на топливо могут стремительно трансформироваться в полноценный кризис платежного баланса.

Риски для Южной Азии: Бангладеш и Шри-Ланка
Бангладеш и Шри-Ланка также находятся в зоне высокого риска, несмотря на средний уровень прямой зависимости от ближневосточной нефти. Валютных резервов Бангладеш едва хватит на три месяца покрытия импорта, и страна уже функционирует в условиях кредитной программы МВФ. Ключевая отрасль экономики, генерирующая экспортную выручку — швейные фабрики — работают на импортном топливе, поэтому подорожание энергоресурсов бьет по торговому балансу с обеих сторон. Шри-Ланка сталкивается с идентичными проблемами: государство лишь недавно вышло из дефолта 2022 года, частично спровоцированного предыдущим энергетическим шоком, и его финансовые буферы остаются слишком тонкими для новых испытаний.

Кто способен выдержать удар: Таиланд, Непал, Индия
Ряд стран в значительной степени зависит от импорта, однако заранее накопил достаточные резервы для смягчения макроэкономического удара. Таиланд тратит на закупку нефти и газа около 7% ВВП (это самый высокий показатель среди анализируемых стран), но поддерживает стратегические запасы нефти на уровне почти 100 дней потребления, а его валютных резервов хватит на более чем семь месяцев импорта. Это гарантирует стране необходимое время для маневра.

Непал отличается аномальной зависимостью от денежных переводов из-за рубежа: по последним оценкам Всемирного банка, целых 8 % ВВП страны генерируют его граждане, работающие в странах Персидского залива. У государства практически нет запасов нефти, однако оно располагает значительными объёмами твёрдой валюты, что позволит смягчить скачки цен.

Индия также демонстрирует высокий уровень устойчивости. Тратя на импортные энергоносители около 3 % ВВП (около половины из которых поступает с Ближнего Востока), страна уже сталкивается с дефицитом бытового газа. Однако ее валютные резервы покрывают около семи месяцев импорта, а официальные и коммерческие запасы нефти рассчитаны примерно на 70 дней. Кроме того, нефтеперерабатывающие мощности Индии технологически адаптированы для переработки низкосортной нефти, что позволяет ей закупать российское сырье, от которого отказывается большинство других стран. В отличие от значительной части Азии, Индия производит минимум электроэнергии из импортного газа, отдавая предпочтение собственному углю. Это эффективно изолирует ее экономику от прямого влияния растущих цен на международных энергетических рынках.

Угроза глобального голода
Даже если некоторым странам удастся избежать немедленного макроэкономического дефолта, гуманитарные последствия обещают быть суровыми. Азотные удобрения, которые производятся преимущественно из природного газа, стремительно дорожают, автоматически повышая стоимость производства продуктов питания в беднейших регионах мира. Всемирная продовольственная программа (WFP) уже предупредила, что количество людей, которые столкнутся с острой нехваткой еды, может достичь рекордных значений в 2026 году, если конфликт не будет оперативно урегулирован. Практика показывает: если финансовый кризис теоретически можно сгладить кредитами, то гарантировать физическую доступность продовольствия гораздо сложнее.

Напомним, США и Израиль начали военную операцию против Ирана 28 февраля.

Добавим, в 2026 году после ударов Израиля по нефтяным объектам Ирана в стране наступила техногенная катастрофа.

Напомним, сотни нефтяных танкеров застряли в Ормузском проливе после его перекрытия Ираном.

Из-за войны на Ближнем Востоке в Украине дорожает топливо, а в Европе растут цены на газ. К утру 9 марта из-за боевых действий на Ближнем Востоке нефть стала дороже 100 долларов за баррель.

Добавим, Иран заявил, что Украина становится целью для его атак, поскольку «оказывает поддержку израильскому режиму».

Читайте также в рубрике Экономика