Наиболее качественным прорывом в своей экономической политике российские власти считают инновационную модернизацию экономики. Однако пойдя по пути слепого копирования американских разработок, российский прорыв пока не сдвинулся с места.

Модернизировать экономику россияне решили, не выдумывая собственный велосипед, а последовав англо-саксонской модели инновационного пути развития. Как известно, в подмосковном Сколково сформирован инноград (инновационный город), где создается инкубатор для стартапов (вновь созданных инновационных компаний) с целью реализации прорывных революционных технологий. По замыслу, кроме российских предпринимателей туда планируют привлечь лидеров мирового инновационного процесса, создав таким образов в России свою Кремниевую долину по прообразу калифорнийской Кремниевой долины.

Однако стоит заметить, что данный путь является тупиковым. Даже слепо копируя чужую модель, россияне не могут сделать этого без помарок. Первым звоночком является
отсутствие в России мощного современного университета, в первом приближении сопоставимого с университетом Кремниевой долины в Стэнфорде.

Последний реально стал центром инноваций, а также основным поставщиком рабочей силы в стартапы. Подавляющее большинство основателей стартапов являются выпускниками Стэнфорда. Достаточно упомянуть, например, основателей Google. Стоимость создания с нуля университета составляют как минимум 5 млрд. долл. единовременно и по 500 млн. долл. в течение 15-20 лет. Все остальные альтернативы этой программе – не более чем бессмысленный компромисс.

Сможет ли найти Россия эти средства и главное создать приемлемые условия для работы в Сколково ведущих мировых специалистов? Для нее это, увы, проблематично. По плану на создание института науки и технологий «Сколково» за 6 лет (2015-2020 годы) Россией должно быть направлено всего лишь 1,35 млрд. долл. Да и то, выделение средств стартует только через 1,5 года.

Еще одним камнем преткновения на пути становления российского «инновационности» является уже традиционное для страны ручное управление всех мало-мальски значимых процессов. Так же Кремниевая долина в Калифорнии не создавалась по плану какого-либо государственного органа. Она не получала субсидий. В отличие от России в США не было (и не могло быть) федерального плана создания Кремниевой долины. Она формировалась эволюционным путем, очень медленно, как минимум, в течение 60 лет. В России же наоборот процесс носит некий революционный характер и насаждается властью сверху вниз, что почти гарантирует неудачу.

Отойдя от чисто экономических компонентов, стоит обратить внимание также на «человеческий фактор» Сколкова. Для сравнения — такого масштаба и одновременно такой концентрации разнородных синергетически взаимодействующих компонентов «интеллект-ферментера», как в Кремниевой долине, в мире больше нигде нет. Характерный пример — половина людей, проживающих в Калифорнии, говорит с иностранным акцентом. Сможет ли Россия в период нарастания в российском обществе националистических настроений (да и гомофобских тоже) превзойти США в иммиграционном законодательстве, реализовать программу содействия приезду иммигрантов и их адаптации? Ответ очевиден и неположителен.

Кроме того, для прорывных инноваций необходимы специфические рынки капитала. Если превалирует политика, способствующая долговому финансированию (именно это наблюдается в России), о технологических скачках надо забыть. Рынок прорывного инновационного продукта в начале слишком мал в объемах, а его развитие непредсказуемо в силу того, что банки расценивают его как рисковый.

На создание же рынка финансирования прорывных инноваций у России может не хватить не только времени, так как такие рынки не зарождаются вдруг. А ныне действующая финансовая система имеет неподходящий для инноваций характер — в России она как раз опирается на банковское кредитование. Ее изменение потребует радикального изменения психологии финансистов. В России это вряд ли возможно не только в обозримом будущем, но и в принципе.

Возвращаясь к Кремниевой долине, стоит заметить сложившуюся особую культуру венчурного финансирования, остро заточенную на поиск и эффективный отбор наиболее перспективных проектов. После принятие проекта, предприниматели получают финансирование очень быстро за счет существования развитой сети «бизнес-ангелов». Причем эти люди — выходцы, как правило, из технологической среды, бывшие удачливые стартаперы.

В России же не только отсутствует развитая сеть «бизнес-ангелов», но и существует практика крайней зарегулированности при получении финансирования на ранних этапах. Замена сети «бизнес-ангелов» на деятельность госфондов, как это практикуется в России, не эффективна. Госфонды в силу своей природы почти всегда будут принимать далекие от оптимальных решения относительно выбора объектов финансирования. Не стоит сбрасывать со счетов и традиционную российскую коррупцию, когда выбор финансируемых проектов осуществляется на основании предложенных «откатов».

Данные проблемы неочевидны для руководства России либо игнорируются им, и, скорее всего, деньги, усилия и время на создание русского аналога Кремниевой долины будут потрачены безрезультатно, а экономика России не избавится от сырьевой направленности.

Читайте также в рубрике Экономика